Картус Певец смерти

InDiGi

Публикатор
#1
''Смерть - это вовсе не конец путешествия, а лишь его начало...''

Картус - предвестник забвения, о кошмарном появлении которого возвещают его печальные песни. Живые трепещут перед загробной жизнью, Картус же видит только красоту и чистоту ее объятий, только безупречное единство жизни и смерти. Картус, этот апостол небытия, приходит с Сумрачных островов, чтобы явить людям радость смерти.

Картус родился в презренной нищете в одной из лачуг, коим нет числа за стенами ноксианской столицы. Его мать умерла во время родов, и отцу пришлось воспитывать Картуса и трех его сестер в одиночку. Они жили в разваливающейся, кишащей крысами ночлежке вместе с десятками других семей, питаясь грызунами и дождевой водой. Из всех детей Картус был лучшим крысоловом, он постоянно притаскивал к котелку обглоданные тушки.

Смерть – привычное дело в Ноксусе. По утрам нередко слышны стенания убитых горем родителей, которые проснулись рядом с безжизненными телами своих детей. Картус полюбил этот плач и зачарованно наблюдал, как счетоводы, последователи Киндред, ставят насечки на свои посохи и уносят тела из приюта. Ночами юный Картус скользил по тесным комнатам в поисках тех, чьи жизни висели на волоске, в надежде поймать тот миг, когда душа переходит из мира живых в мир мертвых. Годами его поиски были бесплодными, ведь предугадать, когда человек умрет, почти невозможно. Ему не удавалось это до тех пор, пока смерть не коснулась его собственной семьи.

Вспышки эпидемии - нередкое дело, если живешь в такой тесноте, и, когда сестры Картуса слегли от чумы, он внимательно за ними присматривал. Пока отец заливал свое горе, Картус прилежно выполнял свой братский долг и заботился о сестрах, но болезнь медленно пожирала их. Он видел, как они умирали одна за одной, и в миг, когда тускнели их глаза, он словно бы что-то видел, - следствие отчаянного желания понять, что же находится после смерти, разгадать секреты вечности. Когда счетоводы явились за телами, Картус проследовал за ними до самого храма, непрерывно расспрашивая о том, как устроен их орден и что творит смерть. Существует ли личность, когда жизнь уже закончилась, но смерть еще не началась? И если такое едва уловимое мгновение доступно для понимания, то можно ли объединить мудрость жизни с ясностью смерти?

Счетоводы быстро увидели, что Картус подходит для их ордена. Он оказался среди послушников, сначала в ранге гробокопателя и строителя погребальных костров, затем - собирателя трупов. Картус возил свою тележку для мертвецов по улицам и каждый день подбирал новые тела. Скоро его погребальный плач стал известен по всему Ноксусу - печальные завывания о красоте смерти и надежде, что дальше что-то есть. Многие горюющие семьи нашли утешение в его песнях и умиротворение в его искренних элегиях. Наконец Картус начал работать в самом храме, ухаживая за больными в их последние минуты. Картус разговаривал со всеми, сопровождая души в последний путь и надеясь найти далекую мудрость в их угасающих глазах.

Постепенно Картус пришел к выводу, что ему больше нечему учиться у смертных. Только сами мертвые могут ответить на его вопросы. Ни одна умирающая душа не могла рассказать о том, что было дальше, но в слухах и страшилках, которыми пугают детей, упоминались места, где все не заканчивалось со смертью, - Сумрачные острова.

Картус обокрал храм и отправился в Билджвотер, город, охваченный странным черным туманом, который, по слухам, уносит души к проклятому острову далеко в море. Ни один капитан не хотел отправляться к Сумрачным островам, но однажды он наткнулся на пропитанного ромом рыбака, у которого за плечами не было ничего, кроме горы долгов. Лодку бросало в волнах океана долгие дни и ночи, пока шторм не выкинул их на прибрежные скалы острова, не отмеченного ни на одной карте. Черный туман окутывал наводящую страх местность со скрюченными деревьями и руинами. Рыбак освободил лодку и в ужасе отчалил в сторону Билджвотера, а Картус побрел к берегу. Опираясь на покрытый насечками посох счетовода, он гордо запел погребальную песню, специально подготовленную для собственной смерти, и холодный ветер донес его слова до самого сердца острова.

Черный туман нахлынул на Картуса, опустошая его плоть и дух древней магией, но настолько сильно было его желание преодолеть свою бренность, что туман не смог уничтожить его. Напротив, в водах острова Картус переродился и принял форму бесплотного призрака.

Откровение снизошло на Картуса, и он стал тем, кем всегда хотел быть, - существом, балансирующим на грани между смертью и жизнью. Он узрел красоту этого бесконечного момента, а ужасные духи острова взирали на это превращение, привлеченные его страстью, словно хищники, учуявшие кровь в океане. И вот Картус попал туда, куда и мечтал, окруженный теми, кто понимал, что небытие было настоящим благом. Ведомый праведным рвением, он был уверен, что должен вернуться в Валоран и разделить свой дар с людьми, освободить их от незначительных земных тревог.

Картус обернулся, и черный туман пронес его над волнами прямо к лодке рыбака. Мужчина кинулся на колени, умоляя сохранить ему жизнь, и Картус даровал ему благословение смерти, окончив его земные страдания, и позволил ему вознестись бессмертным духом, исполняя песнь по отошедшим душам. Рыбак был первым из многих и многих, кого освободил Картус, и вскоре Певец смерти командовал легионом духов. Чувства Картуса пробудились, и Сумрачные острова предстали перед ним апатичным чистилищем, где безрассудно растрачивалось драгоценное благословение смерти. Он оживит мертвых для священного похода, чтобы показать красоту забвения живым, избавить их от мучений и приблизить наступление славного века небытия.

Картус превратился в посланника Сумрачных островов, вестника забвения, чьи погребальные песни славят смерть. Легионы освобожденных им душ присоединяются к нему в его пениях, холодными ночами их заунывную песнь слышно далеко за пределами черного тумана на кладбищах и в склепах по всему Валорану.


ПОХОРОНЫ НА МОРЕ
Море было темным и гладким, как зеркало. Пиратская луна зависла невысоко над горизонтом еще шесть ночей назад. Не было ни дуновения ветерка, только проклятое завывание доносилось черт знает откуда. Вионакс достаточно долго ходила под парусами в океане вокруг Ноксуса, чтобы знать: такое море предвещает только неудачу. Она стояла на передней палубе ''Дарквилла'' с подзорной трубой в руках, надеясь хоть как-то понять, где они находятся.

''Кругом одно только море, - произнесла она в ночь. - Нигде не видно земли, я не узнаю звезды. Наши паруса бесполезны без ветра. Весла гребут не первый день, но в каком направлении ни поверни, суша не появляется, а луна и не прибывает, и не убывает''.

Она потерла лицо ладонями. Желудок бурчал от голода и жажды, а из-за постоянной темноты время будто застыло. ''Дарквилл'' даже не был ее кораблем. Она служила первым помощником до тех пор, пока топор фрельйордского разбойника не раскроил череп капитану Меттоку, что и привело к ее внезапному повышению. Капитан и пятнадцать других ноксианских воинов лежали в зашитых гамаках на главной палубе. Единственным верным признаком того, что время продолжало свой бег, было нарастающее трупное зловоние.

Она подняла взгляд, и ее зрачки расширились - над водой стелился густой черный туман. В нем что-то шевелилось, угадывались очертания поблескивающих когтистых лап и зияющих ртов. Чертова заунывная песня снова пронеслась над водой, на этот раз громче и под аккомпанемент скорбного перезвона погребального колокола.

''Черный туман, - сказала она. - Все наверх!''
Она развернулась и, соскочив на главную палубу, бросилась на корму к штурвалу. Не то чтобы она могла развернуть судно, но, черт возьми, надо же хотя бы попытаться! Зов по потерянным душам пронесся над мачтами, пока люди поднимались с нижних палуб, и Вионакс, пусть даже по ее спине пробежал холодок ужаса, не могла не оценить поэтичность этих звуков. Слезы навернулись на глаза и побежали по щекам, но не от страха, а от бесконечной тоски.

''Позволь мне покончить с твоим горем''.

Голос, раздавшийся у нее в голове, был холоден и равнодушен - голос мертвеца. Он вызвал образ повозки с трупами, катящей на окольцованных железом колесах, и ножа, который высекает очередной знак смерти на посохе. Вионакс знала истории о черном тумане, как знала и то, что островов на востоке, погрузившихся в темноту, нужно избегать. Она думала, что корабль был далеко от Сумрачных островов, но ошибалась.

Она резко остановилась, когда черный туман поднялся до планширя, неся завывания и хрипы мертвых. Бурлящий хор проклятых духов закружился над головами, и моряки в ужасе закричали при виде их. Вионакс выхватила пистолет и взвела курок, когда из тумана начал проступать чей-то облик - высокий, широкоплечий, облаченный в ободранный наряд, словно древний прелат. И в то же время плечи и костлявый череп были защищены воинской броней. Книга свисала на цепи с его запястья, а в руке он держал длинный посох с бесчисленными отметками счетовода. Призрачный огонек замерцал на наконечнике и погас, точно упавшая звезда, в ладони свободной руки.

''Почему ты плачешь? - спросил он. Я - Картус, и я принес тебе великий дар''.

''Мне не нужен твой дар'', - ответила Вионакс, спуская курок. Пистолет бухнул, из ствола вырвалось пламя. Пуля попала в призрака, но не причинила ему никакого вреда.

''Смертные, - произнес Картус, покачав головой. - Вы боитесь того, чего не понимаете, и отворачиваетесь, когда вам предлагают благо''.

Монстр переместился ближе, и темное свечение посоха накрыло палубу бледным мертвенным светом. Вионакс попятилась от подступающего холода. Моряки вокруг нее преклоняли колени, и их души поднимались над телами, точно пар. Она зацепилась ногой за один из лежащих гамаков, споткнулась, но все равно не переставала пытаться отползти от Картуса по трупам своих бывших товарищей.

Гамак под ней зашевелился.

Они все шевелились, корчились и извивались, словно только что выловленная рыба, хватающая ртом воздух на дне лодки. Струйки тумана выползали из прорех в ткани, между грубыми стежками, которыми их сшивали. Лица смешались с туманом, лица тех самых людей, с кем она годами ходила под парусом, мужчины и женщины, с кем она сражалась бок о бок.

Дух навис над ней, а мертвая команда ''Дарквилла'' встала позади него. Их призрачные силуэты озарял лунный свет.

''Смерти не нужно бояться, Вионакс, - сказал Картус. - Она освободит тебя от боли. Она вознесет тебя над смертным существованием и покажет славу небытия. Прими красоту и чудо смерти. Отпусти свою жизнь. Она тебе ни к чему''.

Картус протянул руку, и ее охватил свет. Она закричала, когда он начал проникать сквозь ее кожу, мускулы, кости прямо к душе. Дух сжал кулак, и Вионакс завопила, почувствовав, что растворяется изнутри.

''Пусть твоя душа летит свободно, - проговорил Картус, склонившись над своим посохом, чтобы нанести острым ногтем новую насечку. - Тебе не будет больно, не будет страшно, и ты не захочешь ощущать ничего кроме той красоты, которую я тебе покажу. Чудеса и изумление ждут тебя, смертная. Разве ты не рада?..''

''Нет, - выговорила она с последним вздохом, - я не хочу видеть''.

''Все уже свершилось'', - ответил Картус.

Друзья

  • Мордекайзер

  • Треш
Враги

  • Сорака
 
Сверху